фотограф: Маргарита Винокурова
Анастасия Товстоногова
Маша редкий художник, который не работает на проекты. Она легко пропускает биеннале и арт-ярмарки. У неё свой календарь и свои события. И эти события — вы не поверите — это события внутреннего мира. Они ей дороже всего. Дороже всяких «успеть» и «продать».
Как дышит, так и пишет — говорят про таких. Лет 8 она не возвращалась к большим форматам и большим сюжетам, а для неё эти понятия связные. Она не их тех, кто тиражирует удачные находки и подгоняет под размерчик. Мне ровно такое же, только 40 х 30 — с такими запросами это не к ней.
Маша стабильна в своих вкусах и пристрастиях. Она рассказывает про человека через его предметы и одежду. Это, конечно, делают многие. Но у многих это получается холодно, отстранённо, а у Маши —нежно.
Ей всегда нравилось Возрождение. И это тоже важная константа. Теперь она делает оммажи любимым авторам этой эпохи. И делает это аккуратно, с любовью. Оммажи это ведь очень сложно. Это не перерисовать и уж точно не надругаться. Это и автора превознести, и своё сказать. Это тонко. А она тонкая. Но не грустная. Богемная, но не надменная. Интеллектуальная, но не заумная. Маша не тусовщица, но и не затворница. Она любит жизнь и любит людей.
Зачем вам всё это? А вот зачем. Любое произведение искусства — это часть мира его автора. Через произведение мы к этому миру приобщаемся. Если, к примеру, автор — циничный коммерсант или злобствующий эгоцентрик, то это и источают его работы. Оно вам надо?
А Маша это свет. Свет нужен всем.
Маша редкий художник, который не работает на проекты. Она легко пропускает биеннале и арт-ярмарки. У неё свой календарь и свои события. И эти события — вы не поверите — это события внутреннего мира. Они ей дороже всего. Дороже всяких «успеть» и «продать».
Как дышит, так и пишет — говорят про таких. Лет 8 она не возвращалась к большим форматам и большим сюжетам, а для неё эти понятия связные. Она не их тех, кто тиражирует удачные находки и подгоняет под размерчик. Мне ровно такое же, только 40 х 30 — с такими запросами это не к ней.
Маша стабильна в своих вкусах и пристрастиях. Она рассказывает про человека через его предметы и одежду. Это, конечно, делают многие. Но у многих это получается холодно, отстранённо, а у Маши —нежно.
Ей всегда нравилось Возрождение. И это тоже важная константа. Теперь она делает оммажи любимым авторам этой эпохи. И делает это аккуратно, с любовью. Оммажи это ведь очень сложно. Это не перерисовать и уж точно не надругаться. Это и автора превознести, и своё сказать. Это тонко. А она тонкая. Но не грустная. Богемная, но не надменная. Интеллектуальная, но не заумная. Маша не тусовщица, но и не затворница. Она любит жизнь и любит людей.
Зачем вам всё это? А вот зачем. Любое произведение искусства — это часть мира его автора. Через произведение мы к этому миру приобщаемся. Если, к примеру, автор — циничный коммерсант или злобствующий эгоцентрик, то это и источают его работы. Оно вам надо?
А Маша это свет. Свет нужен всем.
Екатерина Карцева
Открыла для себя новую художницу Машу Шалито.
Сперва моё внимание на себя обратили мастерски и лаконично изображённые пиджак, платье, рубашка, чемодан, напоминающие работы Михаила Рогинского и ряда других современных авторов, которых трепетно люблю. Мария Шалито архитектор по образованию, и эта школа сразу чувствуется.
При ближайшем рассмотрении в её образности проявилось нечто самобытное и парадоксальное.
Поверхность картин как живой организм затягивает вглубь через палимпсесты фактур, фрагментов ткани, вышивки, холста, газетных вырезок, из которых художница «ткёт» визуальную структуру, как таинственную материю своих работ. Их фактурность и тактильность создают особую органику, которую ощущаешь телом — и это настоящее удовольствие.
На смысловом уровне картины отправляют в путешествие через калейдоскоп аллюзий и оммажей, например, искусству Джотто. Что-то взято из восточной эстетики и из текстов Священного писания. Эти послания сгущаются на поверхности картин пульсирующей энергией мировой культуры, где и творец, и зритель становятся не просто наблюдателями, заглядывающими вглубь картины, как Ренессансное окно (изображённое в одной из работ), но и наблюдаемыми из пустоты чемодана или изнутри нарисованного пиджака.
Открыла для себя новую художницу Машу Шалито.
Сперва моё внимание на себя обратили мастерски и лаконично изображённые пиджак, платье, рубашка, чемодан, напоминающие работы Михаила Рогинского и ряда других современных авторов, которых трепетно люблю. Мария Шалито архитектор по образованию, и эта школа сразу чувствуется.
При ближайшем рассмотрении в её образности проявилось нечто самобытное и парадоксальное.
Поверхность картин как живой организм затягивает вглубь через палимпсесты фактур, фрагментов ткани, вышивки, холста, газетных вырезок, из которых художница «ткёт» визуальную структуру, как таинственную материю своих работ. Их фактурность и тактильность создают особую органику, которую ощущаешь телом — и это настоящее удовольствие.
На смысловом уровне картины отправляют в путешествие через калейдоскоп аллюзий и оммажей, например, искусству Джотто. Что-то взято из восточной эстетики и из текстов Священного писания. Эти послания сгущаются на поверхности картин пульсирующей энергией мировой культуры, где и творец, и зритель становятся не просто наблюдателями, заглядывающими вглубь картины, как Ренессансное окно (изображённое в одной из работ), но и наблюдаемыми из пустоты чемодана или изнутри нарисованного пиджака.
фотограф: Полина Варнер